Джозеф Кемпбелл

ТЫ ЕСТЬ ТО

Перевод Всеволода Ильющенко

Последнее изменение - 5 декабря 2004 г. (бета-версия)

Примечания переводчика - в [квадратных скобках]

[Примечание первое: эта работа Кемпбелла популярная, а не научная. Более серьезное обсуждение мифов см в "Тысячеликом герое" и других его книгах. Не все еще переведено, к сожалению.]

СОДЕРЖАНИЕ

     О СОБРАНИИ СОЧИНЕНИЙ ДЖОЗЕФА КЭМПБЕЛЛА

     ОТ РЕДАКТОРА (ЮДЖИН КЕННЕДИ)

     ГЛАВА I.  МЕТАФОРА И РЕЛИГИОЗНАЯ МИСТЕРИЯ

     Значение мифа

     Зачем нужны мифы

     Метафора, родной язык мифа

     Метафора и мистерия

     ГЛАВА II. ОПЫТ РЕЛИГИОЗНОЙ МИСТЕРИИ

     Символизм и религиозный опыт

     Ощущение мистерии

     ГЛАВА III. НАШИ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О БОГЕ

     Элементы нашего ощущения мистерии Бога

     Символы: вне времени и пространства

     ГЛАВА IV. РЕЛИГИОЗНОЕ ВООБРАЖЕНИЕ И ПРАВИЛА ТРАДИЦИОННОЙ ТЕОЛОГИИ

     Воображение и его отношение к теологическому исследованию

     ГЛАВА V. СИМВОЛЫ ИУДЕО-ХРИСТИАНСКОЙ ТРАДИЦИИ

     Какого рода бывают боги?

     Книга Бытия

     Авраам, отец еврейского народа

     ГЛАВА VI. ТОЛКОВАНИЕ СИМВОЛОВ ИУДЕО-ХРИСТИАНСКОЙ ДУХОВНОЙ ТРАДИЦИИ

     Девственное рождение

     Ясли (Пещера)

     Младенец

     Бегство в Египет

     Ребенок - учитель

     Мессия

     Чудеса

     Тайная вечеря

     Иуда

     Распятие

     Крест

     Конец света

     ГЛАВА VII. ВОПРОСЫ

     ПРИЛОЖЕНИЕ. ОБСУЖДЕНИЕ

     Вводное замечание

     Восход Земли - рассвет нового духовного понимания

     ПРИМЕЧАНИЯ

     БИБЛИОГРАФИЯ ДЖОЗЕФА КЭМПБЕЛЛА

     ОБ АВТОРЕ

     О ФОНДЕ ДЖОЗЕФА КЭМПБЕЛЛА

I. МЕТАФОРА И РЕЛИГИОЗНАЯ МИСТЕРИЯ

Значение мифа


Разрешите начать с объяснения того, почему я считаю метафору центром нашего исследования западной духовной традиции.
Когда вышел в свет первый том моей книги "Исторический атлас мировой мифологии: Путь животных сил" [7], издатели послали меня в рекламный тур. Это наихудший из всех возможных туров, потому что приходится без всякого желания посещать всех этих диск-жокеев и газетчиков, которые сами не имеют желания прочесть книгу, о которой они должны с тобой беседовать, чтобы публика про нее узнала.

Первым вопросом всегда был "Что такое миф?" Это хорошее начало для умного разговора. Однако в некоем городе я пришел в студию на получасовую программу в прямом эфире. Интервьюером был молодой приличного вида человек, тут же предупредивший меня: "Скажу сразу, я задаю тяжелые вопросы. Я изучал право."

Передача началась, и  он  бросился  в штыки: "Слово 'миф' означает 'ложь'. Миф - это ложь."

Я ответил, приведя мое определение мифа. "Нет, миф - это не ложь. Мифология в целом - это организованные символические образы и повествования, метафорически говорящие о возможностях человеческого опыта и достижениях данной культуры в данное время."

"Это ложь," - парировал он.

-- Это метафора.

-- Это ложь.

Это продолжалось минут двадцать. За четыре-пять минут до конца передачи я понял, что интервьюер толком не знает, что такое метафора. Я решил, что буду обращаться с ним так же, как он со мной.

-- Нет, -- сказал я. -- Я же говорю, что миф метафоричен. Приведите мне пример метафоры.

Он ответил: "Приведите сами".

Я не сдавался: "Нет, сейчас спрашиваю я." -- Я не зря тридцать лет преподавал. -- "И я хочу, чтобы вы привели мне пример метафоры."

Интервьюер был полностью растерян и даже заявил: "Давайте спросим какого-нибудь школьного учителя." Наконец, когда осталось где-то полторы минуты, он собрался с духом  и сказал: "Я попробую. Мой друг Джон очень быстро бегает.  Про него говорят, что он бегает, как олень. Это метафора."

На последних секундах интервью я ответил: "Это не метафора. Метафорой будет 'Джон -- олень'."

Он возразил: "Это ложь".

-- Нет, -- сказал я. -- Это метафора.

И передача закончилась. Что говорит этот случай о нашем общем понимании метафоры?

Он заставил меня задуматься о том, что половина людей на свете считает, например, что метафоры их религиозных традиций -- это факты. А другая половина оспаривает эти факты. В результате мы имеем одних, считающих себя верующими, потому что они принимают метафоры за чистую правду, и других, называющих себя атеистами, потому что они думают, что религиозные метафоры лживы.

Зачем нужны мифы

На мой взгляд, традиционные мифологии имеют четыре функции. Первая функция -- привести сознание в соответствие с предпосылками его собственного существования, то есть открыть бодрствующее сознание для mysteruim tremendum ["великой тайны"] этой вселенной, такой, какова она есть.

Суть примитивных мифологий, включая большинство архаичных мифологий -- помочь людям согласиться, сказать вселенной "да". Они делают это, однако, самым чудовищным образом, устраивая ритуалы с ужасными убийствами прямо на глазах у людей, с участием всего сообщества. Тот, кто не может это признать, не признает жизнь, ибо она такова и есть. Потом в человеческой истории наступил момент, когда сознание отказалось принимать это толкование, и возникла система мифологий, чья суть -- помочь людям отстраниться, создать дистанцию между собой и этой концепцией непосредственного опыта.

Появился зороастризм с идеей того, что мир был изначально благ -- так сказать, безвреден, -- но пришло злое начало и вызвало падение. Из этого падения произошла та несчастливая, несчастная, непреднамеренная ситуация, известная как жизнь человеческая. Следуя доктрине Зороастра, творя добрые дела, люди ассоциируют себя с силами восстановления, избавляясь от заразы зла и снова двигаясь к добру.

По сути, это и есть, в широком смысле, мифология библейской традиции: идея благого творения и последующего падения. Вместо злого начала, существовавшего до человека, библейская традиция винит в падении самого человека. Искупляющие труды восстанавливают благую ситуацию и, по своем завершении, принесут конец того мира, который мы знаем -- то есть мира конфликта и борьбы, вселенной, где жизнь пожирает жизнь.

Как бы ни думать о мифологии -- в терминах утверждения мира как он есть, отрицания мира как он есть, или восстановления мира таким, каким он должен быть, первая функция мифологии -- расшевелить в уме чувство благоговения перед положением дел одним из трех путей участия в нем: уходом, участием или внесением изменений.

Я бы назвал это религиозной функцией мифологии, то есть мистической функцией, которая открывает и распознает измерение тайны бытия.

Вторая функция традиционной мифологии - описательная: представление согласованной картины космического порядка. Около 3200 г. до н.э. возникло понятие космического порядка, а также идея того, что общество, мужчины и женщины, должны быть частью этого космического порядка, потому что он, по сути, основа жизни каждого.

До того, в примитивных обществах, благоговение вызывалось не космическим порядком, а необычным появлением животного, ведущего себя не так, как остальные, или неким видом животных, которые кажутся особенно умными и сообразительными,  или выдающимся аспектом ландшафта. Необычное преобладает в примитивных мифологиях мира. В период развитых цивилизаций, однако, приходит ощущение огромного загадочного tremendum, проявляющем себя так безличностно, что ему нельзя даже молиться, перед ним можно только благоговеть. Сами боги -- всего лишь посланники этой великой высшей тайны, секрет которой находится в математике. Это все еще заметно в наших точных науках, где математика пространства и времени считается завесой, за которой видна великая тайна, tremendum.

Наука во всех традиционных мифологиях отражала представления своего периода. Неудивительно, что Библия отражает космологию третьего тысячелетия до н.э. Те, кто не понимают метафору, язык религиозного откровения, оказываются лицом к лицу с образами, которые надо признавать или оспаривать как факты.

Одна из наиболее потрясающих вещей в этом веке случилась в 1968 г. во время великого лунного путешествия. В сочельник астронавты, три человека, летящих вокруг луны, читали начальные стихи из Книги Бытия. Несоответствие было в том, что они находились за несколько тысяч миль от высочайших небес, о которых могли помыслить во времена написания Книги Бытия, когда "наука" считала землю плоской. И вот они подмечали, как сухо на луне, и тут же читали об отделении вод над твердью и под твердью.

Один из самых чудесных моментов современности был описан величественными образами, которые к нему просто не шли.  Он заслуживал более подходящего религиозного текста.  Однако он был подан нам с благоговением перед чем-то мудрым, чем-то, напоминающим о наших корнях, хотя на самом деле ничего такого не было.  Старые метафоры сочли правдивым рассказом о творении. Современная космология оставила все эти детсадовские образы далеко, далеко позади, но, иллюстрируя популярные заблуждения, библейские метафоры, написанные не как факты, произносились людьми, верившими, что эти метафоры-- факты, для миллионов, также верящих в них.

Третья функция традиционной мифологии -- оправдывать и поддерживать конкретный моральный порядок, то устройство общества, в котором эта мифология возникла.  Все мифологии доходят до нас в контексте некой конкретной культуры и должны говорить с нами сквозь язык и символы этой культуры. В традиционных мифологиях считается, что моральный порядок органично соотносится или как-то включается в космический порядок.

С помощью этой третьей функции мифология укрепляет моральный порядок, формируя человека в соответствии с требованиями определенной географически и исторически сложившейся общественной группы.

Например, примитивные обряды инициации, очень жестоко обращавшиеся с людьми, имели своей целью решить проблему того, как перевести растущих людей через первый значительный порог в их развитии. Эти обряды часто включали в себя нанесение шрамов и небольшие операции на теле. Они устраивались для того, чтобы люди поняли, что теперь у них уже не детское тело. После этого они могли посмотреть на себя и увидеть, что они -- другие, уже более не дети. Общество требовало этих надрезов, клеймений и обрезаний, чтобы включить их, умом и телом, в больший, более прочный культурный организм, чью объяснительную мифологию они принимали. Движущая сила здесь, заметим, не в природе, а в обществе.

Так, например, в Индии общественные силы поддерживали кастовую систему, а также ритуалы и мифологию сати [самосожжение жены на погребальном костре мужа]. Обратим внимание, что именно здесь возникает огромная трудность. Реальную опасность представляет ситуация, когда общественные институты навязывают людям мифологические структуры, более не соответствующие их жизненному опыту. Например, когда общество настаивает на определенных религиозных или политических толкованиях жизни, может начаться диссоциация мифов. При этом люди отвергают или теряют контакт с эффективными толкованиями устройства их жизни.

Четверая функция традиционной мифологии -- провести человека через через разнообразные жизненные стадии и кризисы -- то есть помочь удержаться на жизненном пути, не потеряв целостности. Целостность означает, что индивидуум будет переживать значительные события, от рождения через зрелость до смерти, в согласии, во-первых, с собой, и во-вторых, со своей культурой, а также, в-третьих, со вселенной и, наконец, с mysterium tremendum за гранью его самого и всех вещей.


Метафора, родной язык мифа



Жизнь мифологии определяется и зависит от метафорической силы ее символов. Они вносят нечто большее, чем просто интеллектуальную концепцию, ибо их внутреннее свойство в том, что они дают ощущение участия в реализации трансцендентного. Метафора наполняет энергией символ, который не просто передает идею бесконечного, но и некоторое его понимание. Мы должны, однако, помнить, что метафоры периода, проходившего в одном историческом контексте, и символы, в которых они выражаются, могут ничего не говорить людям, живущим гораздо позже, чье сознание сформировалось в совершенно других переживаниях.

Хотя времена и обстоятельства могут значительно различаться, во все века предмет исторического формирования, то есть та сложная психосоматическая единица, которую мы называем человеческой личностью, остается неизменной.  То, что Адольф Бастиан называл "элементарными идеями", а Юнг - "архетипами коллективного бессознательного", идущие из биологии побуждения и отражающиеся в мифологии сущности остаются неизменными, выражаясь в метафорах меняющихся исторических и культурных периодов.

Только вновь рожденные в контексте современного опыта метафоры выполняют свою функцию обращения к глубинным уровням человеческого существа.  И сейчас быстро растет социальная и духовная потребность в новой мифологии, поскольку метафоры прошлого, такие, как Девственное Рождение и Земля Обетованная, ошибочно читаемые как факты, теряют свою силу и оконкречиваются. Но эта новая мифология уже скрытно существует среди нас, свойственная уму, ждущему пробуждения в новых метафорических символах, как спящий принц -- поцелуя возлюбленной. Они по необходимости будут взяты из жизни, мысли и опыта современности и дадут нам возрожденную мифологию -- особый язык, затрагивающий самые скрытые слои сознания.

У людей творческих есть общее призвание -- в соответствии со своей дисциплиной и ремеслом создавать новые мифологические образы. Другими словами, они дают нам современные метафоры, позволяющие нам осознать трансцендентную, бесконечную и изобильную природу бытия, как оно есть. Их метафоры -- основные составляющие символов, демонстрирующих сияние мира, как он есть, а не утверждающих, что он должен быть устроен одним или другим образом. Они выявляют его таким, каков он есть.

На мифологию можно смотреть как на способ организации метафорических фигур, указывающих на состояния ума, не принадлежащие всего лишь тому или этому месту или историческому периоду, хотя сами эти фигуры при поверхностном рассмотрении кажутся конкретно локализованными. Метафорические языки и мифологии, и метафизики не говорят про реально существующие миры или реально существующих богов, а указывают на уровни и сущности внутри личности, которой они касаются. Это только кажется, что метафоры описывают внешний мир с его пространством и временем. Настоящая вселенная -- это духовное царство внутренней жизни. Царство Божие -- внутри вас.

Как мы неоднократно замечали, проблема состоит в том, что эти метафоры, имеющие дело с тем, о чем нельзя говорить никак иначе, ошибочно читаются буквально как говорящие о реальных фактах и исторических происшествиях. Денотация, то есть событие во времени и пространстве: Девственное Рождение, Конец Света, считается смыслом, а коннотация, богатая аура метафоры, в которой можно различить ее духовный смысл, полностью игнорируется. В результате мы имеем дело только с конкретной "этнической" версией метафоры, историческим одеянием, а не ее живым духовным ядром.

Поэтому общедоступное понимание метафор фокусируется на ритуалах и легендах местной системы, и смысл символов сводится к конкретным целям данного политического устройства общества. Когда язык метафоры понимают неверно и ее поверхностные структуры ветшают, она кажется применимой всего лишь к порядку вещей настоящего места и времени, а ее духовный сигнал все ослабевает и может совсем исчезнуть.

Меня сильно озадачивает тот факт, что в профессиональной интерпретации всей иудео-христианско-мусульманской мифологии подчеркивается денотация, а не коннотация смысла ее метафорических образов -- ее активного языка. Как я уже замечал, Девственное Рождение преподносится как исторический факт, ставший конкретным предметом веры, о котором веками спорят теологи, часто с серьезными и разрушительными последствиями. Практически каждая мифология мира использовала эту "элементарную" идею девственного рождения и рождения для обозначения духовной, а не исторической реальности. То же самое, как писал я, произошло с метафорой Земли Обетованной, денотация, буквальный смысл которой -- всего лишь географическое место, которое надо завоевать. Но ее коннотация, истинный смысл -- духовное пространство в сердце, которого можно достичь лишь путем созерцания.

Не может быть никакого реального прогресса в понимании того, как работают мифы, пока мы не мы не воспримем метафорические символы в их первоначальном смысле и не позволим им говорить с внутренними уровнями нашего сознания. Заблуждения о природе и функции метафоры -- одна из главных преград нашей способности испытывать чудо, которая часто воздвигается организоваными религиями, близоруко сосредотачивающимися на конкретных временах и местах.

Метафора и мистерия


Мифологию можно в реальном смысле определить как религию других людей.  А религию можно некоторым образом понимать как популярное искажение мифологии.

Мифология -- это система образов, которая наполняет ум и чувства ощущением участия в смысловом поле. Различные мифологии выражают возможный смысл переживаний человека на уровне знания данного исторического периода, а также, через социальные структуры, психологической реакции на это знание сложной психосоматической системы -- человеческого существа.

В традиционной мифологии или, если хотите, традиционной религиозной системе, образы и ритуалы, интегрирующие эти образы в жизнь человека, преподносятся родителями или через религиозное проповедничество, и от индивидуума ожидается, что он переживет те смыслы и ощущения, которых от него ожидают.

Если же, как происходит в современном мире, весь фон образов нашего религиозного наследия изменился, что случается, когда мы из мира пасторальной жизни попадаем в мир машин, то изменившиеся образы уже не могут передать чувства, ощущения и смыслы так же, как они передавались людям того мира, в котором эти образы возникли.

Система мифологических символов работает только в сообществе людей с аналогичными переживаниями, или, другими словами, разделяющих жизненный опыт друг друга.

Какие же образы могут в наше время передать глубже и богаче всего ощущение жизни? Такие образы должны указывать за себя, на ту конечную истину, которую нужно выразить: у жизни нет одного абсолютно фиксированного смысла. Такие образы должны указывать глубже всех данных значений, глубже любых определений и взаимоотношений на невысказываемую тайну, которая есть просто существование, бытие нас и нашего мира. Если мы придаем этой тайне точный смысл, мы приуменьшаем ее истинную глубину. Но когда поэт увлекает разум в некий контекст смыслов, а потом толкает его еще дальше, ты познаешь чудесный восторг, приходящий, когда все определяемые категории остаются позади. Функция метафоры -- дать нам возможность пройти путь, который мы не прошли бы без нее -- за определяемые категории.

I. ОПЫТ РЕЛИГИОЗНОЙ МИСТЕРИИ

Символизм и религиозный опыт



Наш мир можно поделить на две большие группы с различными мистическими традициями:  одна -- к западу от Ирана, включающая Ближний Восток и Европу, а другая -- к востоку от Ирана, включающая Индию и Дальний Восток.

Давайте займемся Западом. Все без исключения наши религии пришли из Ливана [имеется в виду древнее название Ливан, т.е. нынешние Сирия, Израиль, Ливан и Иордания], с Ближнего Востока, а не из Европы. Зороастризм, иудаизм, христианство и ислам называют великими религиями мира. Во всех них, Бог сотворил мир, и Бог и мир -- не одно и то же.  В нашей традиции существует принципиальное бытийное различие между создателем и созданием.

Это ведет к появлению совершенно другой психологии и других религиозных структур, чем в религиях, которые не проповедуют такого различия. Целью западных религий не является вызвать чувство идентичности с трансцендентным. Их цель -- вызвать к жизни отношения человека и Бога, что не то же самое.  Характерное умонастроение Ливана, Ближнего Востока, откуда пришли наши религии -- покорность человеческого суждения той силе, которая называется Богом.

В западной традиции, божественное не есть внутри вас. Обратив взгляд внутрь, мы видим человеческуюдушу, и эта душа может находиться в надлежащих отношениях со своим создателем, а может и не находиться. Великий мир библейской традиции говорит нам, что природа грешна и что имело место падение, называется оно Первородным Грехом или нет.  Здесь участвует идея греха, потому что вы обязаны перед Богом повиноваться некоему закону, который, как вы считаете, он вам дал.

Как в этой традиции вы соотноситесь с Богом? Отношения с ним идут через общественные институты. Мы можем назвать этот факт первой мифической отстраненностью, потому что он отстраняет человека от божественного принципа. Индивидуум может коснуться божественного только через некоторый институт. Так, в иудейской традиции, Бог и Его народ имеют завет об особых их взаимоотношениях.

В христианской традиции, центр -- это Христос, потому что Он -- истинный Бог и истинный Человек. Из-за единства двух его природ это считается тайной, мистерией. На Востоке же это никакая не тайна -- там каждый их нас считается именно частицей Бога.

Наша западная религиозная культура завязана на эти общественные институты и их всевозможные библейские и богословские заявления, которые в свете современных научных исследова